Андрей Гринев: «Дома сами решают, кто будет в них жить»

Андрей Гринев: «Дома сами решают, кто будет в них жить»
Андрей Гринев: «Дома сами решают, кто будет в них жить»

Сейчас трудно себе представить, но были времена, когда Остоженка еще не считалась мерилом роскоши и этот квартал еще не назывался «Золотая миля». Одним из первых застройщиков Остоженки была компания State Development и ее основатель Андрей Гринев. Он поделился  своими взглядами на современное градостроительство, рассказал о ходе работ в новом проекте «АртХаус» и поведал о планах на будущее, которые могут подарить Москве целый арт-квартал.

Андрей Гринев: «Дома сами решают, кто будет в них жить»
: Что такое девелопмент в вашем понимании?
А.Г.: Я делаю дома. Придумываю и реализую проекты. Делаю то, что в нашей стране еще недостаточно ценится. Инвесторы часто искренне не понимают, за что девелоперу нужно платить деньги. А я понимаю: проект нужно сначала придумать, потом организовать и проконтролировать его выполнение. Девелопер — единственный, кто во всей цепочке помнит о нуждах конечных пользователей и заинтересован в их удовлетворении. Ведь все думают только о своих целях. А девелоперу нужно мыслить категориями интересов тех, кто придет в торговые площади или купит себе квартиру для жизни.

Есть несколько девелоперов в Москве, которые на заре перестройки встретили партнеров, поверивших в столичную недвижимость, — и они не прогадали.

.: С чего все начиналось?
А.Г.: Мы одними из первых начали строить на Остоженке. Тогда она была уникальным местом в Москве. Дома не стояли плечом к плечу, был воздух. Сейчас застройка стала плотной, и того воздуха уже нет.

У нас на Остоженке сейчас пять проектов. А начиналось все с глупости. В 22 года я хотел создать клуб по интересам. Чтобы люди могли приходить после работы и отдыхать, чтобы там все было, а домой ходить только спать. В голове происходило какое-то броуновское движение, но я искренне верил в свою утопическую идею. Я нашел инвестора, который согласился сделать со мной клуб, и подыскивал здание. А нашел человека, у которого было разрешение на строительство дома на Остоженке. Решили построить «Беверли Хиллс», продать парочку домов и уже затем на вырученные деньги построить клуб.

.: Каким был первый дом, созданный вами?
А.Г.: В своем первом доме мы соединили старое и новое. Мы очень деликатно подошли к тому, что было. Делали проект с арт-бюро «Остоженка». Дом в 1-м Зачатьевском переулке получил приз «Золотого сечения» как лучший реализованный проект реставрации. Я горжусь зданием: мы пристроили дополнение к нему, не разрушив памятник. Все, что мы себе позволили, — пристроить мансарду, уложились в 2,5 этажа. Мы вели себя скромно по отношению к месту, наши здания деликатны. А потом пришли другие инвесторы и построили в округе 5-6-этажные дома...

.: С чем связано ваше особое отношение к застройке?
Отчасти с моими малыми пробивными способностями, но больше — с уважением к окружению. Мы шли первыми, были первыми на Остоженке — ажиотажного спроса не было, никакой «Золотой мили» в тот момент не существовало. Мы просто строили в центре и строили «как для себя».

.: Деликатное отношение осталось?
А.Г.: Есть принцип... Вообще девелоперов можно разделить на две категории. Одни приходят на открытые площадки и застраивают их целыми городами. Другие строят точечно. Тут нужен деликатный подход. Важно угадать, какой дом, с каким функционалом нужно построить. Если квартиры, то какого объема, метража, современные или неоклассика.

: Что в процессе девелопмента нравится больше всего?
А.Г.: Придумывать интересно. Меня привлекает любая творческая часть в процессе. Для меня самое позитивное — процесс придумывания идеи дома, когда дом строится, когда леса снимают, и видишь, что ты создал. Видишь результат. Путь к которому был долгим и довольно трудным.

: С чего началась ваша работа над «АртХаусом»?

А.Г.: Когда смотришь на здание, сразу видишь, талантливый человек его создавал или нет. А начинается все с технического задания. Результат деятельности архитектора — это кожа здания (его фасад) и объемно-планировочные решения. Сергей Скуратов, с которым мы работаем над «АртХаусом», гениально прочувствовал место, создал композицию, придумал, как дом поставить. Не хочу говорить про «верх карьеры» или «венец», но считаю, что он сделал это настолько прекрасно, что ему будет трудно создать что-то лучше.

В Москве ведь проекты покупаются «на бумаге». Когда я ехал смотреть место (на котором потом появился «АртХаус»), представлял Таганку, Яузу — своеобразие, своя специфическая, особая аура. По документам на участке нужно было строить жилье, была указана этажность 4-5 этажей, но, как ни странно, не было высотной отметки. От места, ауры пришла идея промышленной архитектуры, возник образ лофта, высокие потолки.

Другой импульс был от современного искусства. Те, кто увлечен, знают: оно «громоздкое», в обычной квартире не смотрится. Так родилась идея «АртХауса», и она прижилась.

Когда родилась идея дома, я рассказал о ней Сергею Скуратову, а он любил, чтобы перед ним ставили сложные задачи. Он сделал эскизы, нарисовал — и это был первый раз, когда я согласился с первым же предложенным вариантом. Обычно вмешивался, улучшал, просил переделывать.

.: Что будет в «АртХаусе»?
А.Г.: Первые этажи будут отданы под галереи, кафе. Я хочу, чтобы жизнь дома продолжалась, даже когда девелопер оттуда уйдет. Мне хотелось сделать памятник архитектуры.

Мы не можем создать среду, но мы можем максимально ее прочувствовать и вписаться в нее, привнеся что-то новое. Поймать дух здания, и если мы его уловим правильно, то получается красивое здание, такое, за которое не стыдно перед следующими поколениями.

Хочется создать что-то такое, что будет известно не только в Москве, но и по всему миру. Чтобы люди знали, что и в России есть архитекторы, находящиеся на острие культурной мысли. Нам интересно из этого дома сделать пример всего лучшего – пример архитектуры, дизайна, арта.

: Легко ли строить отношения, создавая дома?

А.Г.: Люди разные — со всеми по-разному. С архитектурным бюро «Остоженка» остались приятные отношения. Со строителями другая ситуация. На наших объектах генподряд мой, но строители чаще подрядные организации. Добиваться от подрядчиков качественного выполнения работ очень тяжело. Начинают все за здравие, а заканчивают за упокой.

Проект отнимает много сил и физических, и моральных, когда негатив копится, но когда ленточку финишную разрываешь, негатив улетучивается. Я не злобливый (улыбается). Трудности воспринимаю как данность, я их принимаю и предпочитаю не нервничать. Практически на каждый проект у нас новые подрядчики. В среднем на третьем проекте они начинают «портиться». Но, к сожалению, такая ситуация не только в строительстве — кругом... Новый ресторан открывается — там вкусно кормят и хорошо обслуживают, проходит 3-4 месяца, и все меняется. В ресторан можно другой пойти, а дом мне нужно построить так, чтоб не стыдно было.

Речь здесь не идет о доверии или недоверии. Я отвечаю за конечный продукт, за продажи. Я интуитивный бизнесмен, интуиция говорит: это то, что надо. И жизнь это подтверждает.

: С чем связана такая тенденция, то что подрядчики «портятся» от проекта к проекту?
А.Г.: Я называю это отсутствием базового образования. Люди расслабляются и перестают делать качественно. Еще я — прижимистый девелопер, сам назначаю цену. Думал, с этим связано. Но бывало, что соглашался на цену подрядчика, полагая, может, тогда будут лучше работать? Но получалось как обычно.

: Как восстанавливаете силы при такой работе?
А.Г.: Раньше спорт, отдых. А когда кризис пришел, было не до отдыха.

.: Как вы кризис пережили?
А.Г.: Во время кризиса был большой отсев. В нашей компании эту «кадровую чистку» выдержали в основном женщины. Условия были жесткими. У нас была одна задача — выжить.

Мы вошли в кризис с двумя строящимися объектами. Банки сразу отказали в пролонгации кредитов. Я говорил в 2008 году банкирам: «Дайте денег, мы достроим, будет актив». Не дали. Все встало.

Пришлось заново договариваться с банками, кредиторами, подрядчиками. Были перестроены все отношения. В результате выстроил систему, в которой более надежные партнеры, как можно меньше заемных средств, более требовательное отношение к себе и к людям и возросшее требование к качеству проекта на выходе.

.: Что является самым сложным в работе?
А.Г.: Все прозаично — не хватает денег, времени, случаются самые неожиданные накладки: то проблемы у поставщиков материалов, то тупят организаторы, то «лажают» подрядчики. Сдача объекта  — это тоже, конечно, стресс, но я стараюсь быть выше, выступать наблюдателем, быть «отцом», чтобы не поддаваться панике. Помню, однажды мы сдали дом 31 декабря в 5 вечера. Это был очень счастливый Новый год!

: Легко ли иметь дело со строителями?
А.Г.: Как ни прискорбно, строители — люди, которые создают наш быт, который потом влияет на наше сознание, — не умеют держать слово, брать на себя ответственность, наплевательски относятся к делу. Рынок рабочей силы — это сутенерство, и это невозможно переломить. Так было и так будет. Москвичи вообще не хотят работать на стройке. На стройке нормальное состояние процесса — аврал, внештатная ситуация, нехватка времени. От строителя требуется инициатива, понимание ситуации, гибкость. Нужно работать каждый день (когда нет дождя), даже в воскресенье. А у нас никто никуда не торопится.

: Какие сейчас есть интересные планы, новые задачи?
А.Г.: Сейчас я дорос до того, если, конечно, звезды сложатся, чтобы сделать арт-квартал — московское Soho. Хочу построить квартал, градостроительно правильно спроектированный, с красивой архитектурой, с обилием «воздуха». Есть идея объединиться с ARTPLAY, с «Винзаводом» и построить арт-кластер. Еще есть мечта — сделать настоящий бутик-отель. У меня уже есть место — небольшой домик недалеко от памятника Пушкину.

: В каком доме вы живете и нравится ли он вам?
А.Г.: Я живу в доме, который сам строил. Я в любом из построенных нами домов хотел бы остаться.

Когда раньше мы придумывали дома, мы старались уловить, куда движется настроение потребителей. А с «АртХаусом» мы сами делаем то, что считаем интересным, и выступаем диктатором моды: смотрите, вот так можно жить! Мы думали, что мы строим для одиночек, но первым же нашим покупателем оказалась семья с большим количеством детей. Мне кажется, дом сам решает, кому в нем жить. Мы ведем индивидуальную работу по подбору жителей. Я лично встречаюсь с каждым, кто хотел бы купить у нас квартиру. И есть отказы. Критерий отбора не скажу, но мы не продаем наши квартиры инвесторам, мы продаем тем, кто хочет в них жить.

: Что нужно, чтобы сейчас в Москве получить участок под строительство?
А.Г.: Настоящий мэр решает определенные задачи города. В рамках этих задач можно получить разрешение. Я идеалист. У меня есть вера, что смогу. Я упрямый. Я год поборюсь и добьюсь, а если не добьюсь, поеду куда-нибудь.

Сейчас идет возврат, многие лишаются площадок (если контракты «мертвые»). Когда станут понятны новые условия, я решу, что буду строить и как. Становиться fee-девелопером (развивать проект за средства заказчика) не хочется, мне это неинтересно.
 
 Как вы можете охарактеризовать свою миссию?
А.Г.: Быт определяет сознание. Я нахожусь в той части людей, которая создает этот быт. Если моя работа улучшит чье-либо сознание, то я буду удовлетворен.

 Что вы еще хотели бы создать?
А.Г.: Я хочу создать школу, я уже над этим работаю. Хочу сделать школу — с методиками, учителями, своим миром, и замешать это на спорт. Ряд факторов повлиял на это желание. Во-первых, Россия проиграла Словении. Я хочу, чтобы у нас в стране было 11 человек, которые смогут играть в футбол и побеждать. Во-вторых, критерием успешности проекта будет поступление наших выпускников в ведущие мировые университеты и школы: Гарвард, Кембридж, Оксфорд.

Я считаю, что у детей есть собственное мнение, своя аргументация, и если дети на своем мнении настаивают, то несут ответственность за свои слова. Я же со своей стороны буду искать методики, которые позволят детям максимально развиваться, учиться эффективно использовать те знания, которые они впитают.

Школу вижу как интернат, чтобы было много свежего воздуха, хорошее питание, качественная жизнь, более интенсивная программа. Планируем начинать обучение на русском языке, постепенно переходя на английский.

: Что такое, на ваш взгляд, успех?
А.Г.: Успех — вещь субъективная. Для меня успех — удовлетворение от того, что я делаю.

В поисках цены, по которой жилье начнут покупать
В поисках цены, по которой жилье начнут покупать
Цена любого товара, в том числе и квартиры, определяется соотношением спроса и предложения. Оставив в стороне вопрос о себестоимости строительства, о котором шел разговор в начале недели
С деньгами каждый построит, а ты без них построй!
С деньгами каждый построит, а ты без них построй!
Вслед за словом «кризис» в наш обиход возвращаются и прочие слова, люди и схемы, о которых мы последнее время вспоминали редко и как о былом.
Как построить жилье без денег
Как построить жилье без денег
Вслед за словом «кризис» в наш обиход возвращаются и прочие слова, люди и схемы, о которых мы последнее время вспоминали редко и как о былом.
Денис Колокольников: «На рынок вернулись арендаторы»
Денис Колокольников: «На рынок вернулись арендаторы»
Что происходит на рынке коммерческой недвижимости сегодня, как рынок ищет равновесное состояние и к чему может прийти,  рассказал генеральный директор компании RRG Денис Колокольников. 
Антикварное жилье: плата за уникальность
Антикварное жилье: плата за уникальность
Годы советской власти и последовавшее затем «безвременье» 90-х, пришедшиеся на ХХ век, судя по всему, не изменили российского завистливо-подражательного отношения к дворянству.